Роман по главам, по одной в день. Начало здесь: Глава 1: Привет. Предыдущая: Глава 2: Бухара. Основано на реальных событиях, имена и места изменены.
Стыд проснулся раньше меня.
Он сидел на краю кровати, пока я лежал с закрытыми глазами и делал вид, что ещё сплю. Бесполезно. Стыд знает, когда ты притворяешься. Он дождался, пока я открою глаза, и показал мне вчерашний вечер кадр за кадром: Стасово лицо, когда он перестал улыбаться. Ринат, который смотрит то на меня, то на него. «Недорогой». «Твой магазин держится на мне». «А кто тебе сказал меня позвать?»
Господи, зачем я это спросил.
Я взял телефон. «Доехал?» — висело непрочитанным, хотя я его прочитал. Я начал писать: «Стас, прости, вчера перебрал, нёс какую-то чушь, ты же знаешь, я так не думаю...» Стёр. Слишком длинно, слишком жалко. Написал: «Прости за вчера. Перебрал». Отправил. Две серые галочки. Потом две синие. Потом «печатает...». Потом ничего. Потом снова «печатает...».
«Бывает. Виталий машину пригнал. Я завтра улетаю, если что».
Если что. Я перечитал это раз десять. «Если что» — это «если захочешь увидеться» или «если что-то хочешь сказать — говори сейчас»? Или просто так пишут, когда не знают, как закончить?
Я ответил: «Хорошего полёта». И положил телефон экраном вниз.
* * *
На кухне было пусто и слишком чисто. Вера с дочкой уже неделю жили у её родителей — тёща приболела, нужно было помогать, а у меня как раз горели заказы. Удобно всем. Я включил чайник, насыпал кофе и закурил у открытого окна.
Внизу, у подъезда, стояла моя машина.
Я смотрел на неё, пока сигарета не догорела до фильтра. Вчера мы оставили её у торгового центра. Это я помнил точно: Стас сказал «заберёшь завтра», я кивнул. А сейчас она стояла у подъезда. На своём месте, аккуратно, как я всегда ставлю: левым колесом на бордюр.
Я не помнил, как её забирал.
Ключи лежали в прихожей, в миске, где им и положено лежать. Я взял их, повертел. Обычные ключи. Потом проверил историю такси в телефоне: вчерашняя поездка от Рината, конечная — мой дом. Всё. Никаких поездок к торговому центру.
Может, я ездил утром, пока полусонный? Может, взял такси с улицы, не через приложение? Может.
Может, её пригнали.
«Виталий машину пригнал», — написал Стас. Про свою машину, конечно. Про свою.
Я допил кофе, не почувствовав вкуса.
* * *
Вера позвонила около одиннадцати.
— Привет. Ты как? Вчера не звонил.
— Со Стасом встречался. Он прилетал.
— А, точно. Ну как, хорошо посидели?
— Хорошо, — сказал я. — Нормально.
На заднем плане звенела посуда, бубнил телевизор, и дочка что-то доказывала бабушке про мультики. От этого звука стало одновременно тепло и страшно. Как будто я смотрел на них через стекло.
— Папа! — Дочка отобрала трубку. — Папа, а ты приедешь?
— Приеду, зайка. Скоро.
— Завтра?
— Посмотрим. У папы дела.
Вера забрала телефон обратно.
— Антош, ты какой-то... быстрый.
— В смысле?
— Говоришь быстро. Ты не заболел?
— Кофе, — сказал я. — Третья кружка.
Она засмеялась и сказала, чтобы я не сидел до ночи за компьютером. Я пообещал. После звонка я долго стоял у окна. Я не рассказал ей про радио. Не рассказал про кафе и крышу. Не рассказал про деда. И понял, что не расскажу. Не потому, что она не поверит. А потому, что поверит. И тогда это коснётся её. И дочки.
Пусть лучше будут у тёщи. Там безопасно.
Я не заметил, как подумал это слово — «безопасно». Но подумал.
* * *
За руль я не сел. Машина стояла внизу, чистая и послушная, но я не знал, кто сидел в ней последним. Вызвал такси.
Приехала серая «Октавия». Водитель — лет пятидесяти, в кожанке, несмотря на жару, с коротким седым ёжиком — кивнул мне в зеркало и тронулся, едва я закрыл дверь.
Сначала всё было обычно. Потом, на выезде на проспект, он вдруг резко перестроился через два ряда и притопил. Я вжался в сиденье. Он посмотрел в левое зеркало, потом в правое, потом обернулся через плечо — прямо на ходу, на скорости под сотню.
— Чего там? — спросил я.
— Ничего, — сказал он и снова обернулся.
Слева нас догнал чёрный «Солярис» и пошёл вровень. Справа — газель. Спереди — автобус. Водитель выругался сквозь зубы, ударил по тормозам, нырнул за автобус, вылетел на соседнюю полосу, и «Солярис» остался позади. Водитель посмотрел в зеркало. Потом на меня. Потом опять в зеркало.
Нас зажимали. Я видел это своими глазами. Нас вели с двух сторон, как в кино, и этот седой мужик в кожанке уходил от них, как умел. Он был свой. Его прислали. «Под присмотром будешь», — сказал дед. Вот он, присмотр. Вот они, чужие.
Я не спрашивал больше ничего. Держался за ручку над дверью и смотрел назад. Чёрный «Солярис» больше не появлялся. Появилась белая «Приора». Или похожая.
У Садовой водитель затормозил так, что меня бросило вперёд.
— Приехали.
Я расплатился и вышел. Он уехал, не дожидаясь, пока я закрою дверь до конца. На экране телефона уже висело: «Оцените поездку». Я поставил пять звёзд. Хотелось написать «спасибо», но я не знал, можно ли.
* * *
Садовая, двадцать шесть, была обычной панельной пятиэтажкой. На лавочке сидела кошка. На детской площадке никого. Бельё на балконах. Нормальный двор, каких в Приуральске тысячи.
Первый подъезд. Окно справа от двери. Первый этаж, решётка, за стеклом тюль и горшок с алоэ.
Я постучал. Костяшками, три раза.
Тюль дёрнулся. Форточка приоткрылась, и оттуда, из темноты, из запаха корвалола и жареного лука, раздалось:
— Чего надо?
Голос был женский, старый, недовольный. Я набрал воздуха. Вслух это звучало ещё глупее, чем в голове.
— Баба Зина цветы продаёт?
Пауза. Долгая. Я слышал, как за стеклом кто-то дышит.
— Чего?..
— Цветы, — сказал я. — Баба Зина. Продаёт?
Из форточки что-то пробурчали. Я не разобрал слов, только интонацию: так говорят «ходят тут всякие». Форточка захлопнулась. Тюль лёг на место.
Мне не открыли.
Но и не сказали «нет». Я прокрутил в голове. Не сказали «нет никакой бабы Зины». Не сказали «вы ошиблись». Пробурчали и закрыли. Значит, услышали. Значит, передадут.
«Потом садись на лавочку и жди».
Я сел на лавочку. Кошка посмотрела на меня и ушла.
Я ждал. Из подъезда вышла женщина с коляской. Прошли два школьника с рюкзаками. Мужик в трениках вынес мусор, посмотрел на меня, пошёл к бакам, вернулся, снова посмотрел. Мужик был бритый. Я привстал, но он зашёл в подъезд, и дверь хлопнула. Нет. Не он.
На одном из балконов качнулась занавеска. На другом кто-то курил и сразу ушёл. Они смотрели. Просто не выходили.
Я не знаю, сколько прошло времени. Солнце сдвинулось с одной крыши на другую.
А потом из арки вышли двое.
Первый — крупный, с широкой грудью, в тельняшке под расстёгнутой рубашкой, лицо красное, обветренное, как у людей, которые много лет пьют или много лет стоят на ветру. Второй — пониже, худой, в кепке, с пакетом, в котором что-то звякало. Шли они ровно, не шатаясь. Трезвые. Но по лицам было понятно, что это ненадолго.
Первый увидел меня. Остановился. И вдруг раскинул руки в стороны — широко, как для объятий, как встречают родственника на вокзале — и пошёл ко мне через весь двор.
— Вот он! — сказал он громко, на весь двор. — Наконец-то!
Начало романа: Глава 1: Привет. Продолжение — завтра, глава 4: «Моряк».
